В антикоррупционном деле против моей семьи на сумму 651 миллион рублей сторона обвинения в очередной раз не смогла предоставить никаких конкретных доказательств.

В ходе последнего судебного заседания по моему делу и делу членов моей семьи моя защита вновь обратила внимание суда на существенные противоречия и полное отсутствие фактической доказательной базы в доводах прокуратуры. В частности, разбирательство коснулось объектов недвижимости на улице Мусина и земельных участков в Егорьевском сельском поселении (Лаишевский район).

Прокуратура не смогла доказать мою связь со сделками моего сына Ильнара Фаттахова

Прокуратура настаивает на солидарном взыскании многомиллионных сумм с меня и моего сына Ильнара, утверждая, что спорное имущество приобреталось за счет моих якобы незаконных доходов.

Вопрос суда к обвинению: «Как вы установили связь в данном случае между Энгелем Наваповичем и Ильнаром?»

В ответ прокурор не смогла привести никаких конкретных фактов, ограничившись лишь указанием на наше родство: «Фаттахов Ильнар Энгельвич является сыном Фаттахова Энгеля Наваповича». Обвинение выдвинуло ничем не подкрепленную теорию о том, что мой сын якобы выступал «управляющим имущественного комплекса» отца.

Когда же суд и защита попросили представить конкретные материальные доказательства — переписки, документы или выписки, подтверждающие факт передачи денежных средств от меня к сыну для совершения этих сделок — прокурор не смогла их предоставить.

Моя защита подчеркнула, что я не имею никакого отношения к доходам, за счет которых приобреталась данная недвижимость, и не осуществляю фактического пользования ею. Требование взыскать средства солидарно базируется исключительно на домыслах следствия, а не на документальных фактах.

Незаконный контроль доходов лица, не являвшегося государственным служащим

Второй ключевой аспект, который прямо указывает на слабость правовой позиции обвинения, касается статуса моего сына Ильнара Фаттахова на момент совершения сделок. Объекты в Егорьевском сельском поселении и на улице Мусина приобретались в 2019 и 2021 годах.

Моя защита прямо указала суду на то, что к моменту совершения этих сделок Ильнар Фаттахов уже длительное время не являлся чиновником. Он покинул муниципальную службу 15 декабря 2017 года, и с 2018 года зарегистрировался в качестве индивидуального предпринимателя и управлял 4 компаниями.

В связи с этим стороне обвинения был задан закономерный вопрос: какое коррупционное нарушение мог совершить человек, который на момент покупок не был госслужащим?

Действующее законодательство о контроле за расходами должностных лиц (ФЗ-230) имеет строго ограниченный круг субъектов. Как официально заявила защита:

«Доходы лиц, которые не являются чиновником, мы законом еще не контролируем».

На этот аргумент прокурор также не смогла дать мотивированного ответа, сославшись лишь на то, что муниципальную должность занимал его отец (то есть я), и потребовав от защиты самостоятельно предоставлять налоговые сведения о доходах от частного бизнеса. Попытка применять антикоррупционное законодательство к бывшему чиновнику, давно перешедшему в коммерческий сектор, является прямым нарушением правовых норм. Если у государства есть вопросы к уплате налогов частным лицом, это должно решаться в рамках налогового, а не антикоррупционного законодательства.

Слушания наглядно демонстрируют, что позиция прокуратуры строится не на неоспоримых фактах и финансовых документах, а на презумпции виновности и игнорировании процессуальных рамок.

Я и моя сторона защиты продолжаем настаивать на строгом соблюдении закона:

Любые обвинения в коррупции и требования об изъятии имущества должны опираться на конкретные доказательства, которых в отношении меня по данным эпизодам представлено не было.

Благодарю всех за поддержку и веру в правду!