Моя защита представила суду комплексные возражения на исковые требования прокуратуры о взыскании 651 миллиона рублей, детально аргументировав правомерность происхождения всех оспариваемых активов. Судебное заседание, состоявшееся 26 января 2026 года в Советском районном суде города Казани, продемонстрировало существенные расхождения между обвинительной позицией, оперирующей общими формулировками о «мнимых сделках», и представленными моими адвокатами документальными доказательствами, охватывающими финансовые операции моей семьи за последние 14 лет.

Не принимая личного участия в заседании, я направил в суд письменные пояснения, полностью доверив ведение защиты своим представителям. В ходе процесса позиция стороны обвинения, основанная на предположениях, столкнулась с детализированной доказательной базой, представленной моей защитой.

Квартира на улице Агрономической

Касательно элитной квартиры на улице Агрономической, которую прокуратура считает объектом фиктивных перепродаж, моей защитой были представлены документы, опровергающие данные утверждения. Первоначальное приобретение части данной недвижимости (квартиры №79) моим сыном, Ильнаром Фаттаховым, состоялось 17 сентября 2012 года, то есть до вступления в силу антикоррупционного законодательства, регламентирующего контроль за расходами чиновников. Таким образом, действие данного закона на указанную сделку не распространяется в силу отсутствия у него обратной силы. Источником средств для покупки послужили деньги, вырученные Ильнаром Фаттаховым от продажи принадлежавшей ему ранее квартиры на улице Сафиуллина, а также средства ипотечного кредита, полученного в «АК БАРС» Банке и впоследствии добросовестно погашенного.

Продажа указанной квартиры в 2024 году бизнесмену Ленару Нигматуллину за 17 миллионов рублей также была подтверждена соответствующими доказательствами, включая декларацию о доходах покупателя, которая свидетельствует о наличии у него значительных легальных средств, включая выручку от продажи иной недвижимости. Все расчеты по сделке проводились в безналичной форме. Позиция моей защиты заключается в том, что, поскольку исходная сделка является законной, а все последующие передачи права собственности надлежащим образом оформлены и разделены значительными временными промежутками (от 7 до 12 лет), у суда отсутствуют правовые основания для их оспаривания.

Примечательно, что, по данным Росфинмониторинга, который изначально счел операцию сомнительной, плательщиком выступал Я сам! Прокурор выдвигает версию, что договор купли-продажи Нигматуллину мог быть датирован «задним числом», так как реальная регистрация в ЕГРН прошла в июне 2024 года, когда я уже был арестован. Моя защита опровергла обвинения на 651 миллионов. Информация откровенно не соответствует действительности. Есть выданный банком кредит, где заемщиками выступали мои родители и я, все законно и транспарентно. Откуда РФМ взял эту информацию, никому непонятно, и прокурор почему-то, имея все полномочия, не проверил сам ничего. Это ни на чем не основанное предположение, документы подписаны и никто никогда не говорил, что они задним числом.

Земельный участок

В отношении земельного участка в коттеджном поселке стоимостью 24,34 миллиона рублей моей защитой было пояснено, что его приобретение моей супругой, Сарией Муртазаевной, в основном осуществлено за счет целевого банковского кредита на сумму 23,84 миллиона рублей. Собственные средства семьи, направленные на покупку, составили лишь 500 тысяч рублей, что полностью соответствовало уровню наших официальных доходов за трехлетний период, превысивших 4,4 миллиона рублей. Ключевым аргументом является полная прозрачность данной финансовой операции: указанный кредит был официально отражен мной в декларации о доходах за 2023 год, предоставленной на имя руководителя Республики Татарстан, что исключает признаки сокрытия.

Квартира №80

Что касается квартиры №80, приобретенной в 2014 году родственником семьи Радиком Хаертдиновым, моя защита представила доказательства, что часть средств действительно была предоставлена ему в форме родственного займа, однако остальная сумма сформирована за счет его личных доходов и выручки от продажи автомобиля. Последующая обратная продажа квартиры через год с возвратом долга и полной уплатой налогов, по мнению моей защиты, свидетельствует о реальном характере сделок, а не о номинальном владении.

В своем заключительном слове моя защита подчеркнула, что все оспариваемые активы моей семьи были приобретены на легальные средства: либо от продажи ранее нажитого имущества, либо за счет банковских кредитов. Было отмечено, что рассмотрение данного дела создает значимый прецедент.

Игнорирование судом официально зарегистрированных и документально подтвержденных многолетней давности сделок, включая банковские обязательства, исключительно на основании умозрительных выводов обвинения, способно поставить под угрозу принцип правовой определенности и стабильности права собственности для любого гражданина Российской Федерации.