Я, Энгель Навапович Фаттахов, продолжаю находиться под стражей в Мензелинском СИЗО, пока в Мензелинском районном суде Республики Татарстан идет рассмотрение дела, которое с самого начала считаю заказным и сфабрикованным.

С 4 по 6 февраля 2026 года состоялся многочасовой допрос главного свидетеля обвинения – предпринимателя Алмаза Муртазина. Именно его показания легли в основу версии о якобы полученной мной взятке в виде ремонта моего дома на сумму более 21 миллиона рублей. Однако то, что произошло в эти три дня в зале суда, полностью подорвало доверие к его словам и ещё раз показало всю шаткость конструкции следствия.

«Я отрицаю любую вину. Никогда не брал взяток, никогда не требовал незаконного вознаграждения. Ремонт моего дома в Актаныше начался в 2018 году по инициативе самого Алмаза Муртазина. Мы знакомы более десяти лет, отношения были доверительными».

Между нами существовала устная договоренность, подтверждённая перепиской в мессенджере. Я часть материалов оплачивал напрямую, часть передавал наличными после того, как Муртазин присылал счета и перечни работ. Всё это подтверждено материалами дела.

Противоречия в цифрах и показаниях

На допросе вскрылись вопиющие противоречия. Муртазин упорно твердил о сумме свыше 21 миллиона рублей как о «взятке». Однако строительная экспертиза, проведенная МВД при участии Следственного комитета, снизила реальную стоимость работ до 13 миллионов. А по факту, сумма еще меньше!

В суде Муртазин был вынужден признать то, что отрицал на следствии: я передавал ему наличные – в частности, 800 тысяч рублей. Раньше он утверждал, что не получал от меня ни копейки. Такие метания показаний – еще одно доказательство ненадежности свидетеля.

Сумма в 21 миллион рублей выглядит совершенно нереалистичной. За эти деньги в 2018-2019 годах строили новые школы (например, школа в Чалманарате обошлась бюджету в 15 миллионов по госконтракту).

Мотив оговора: спасение от собственной тюрьмы

Показательна история появления заявления Муртазина. 20 мая 2024 года к нему пришли сотрудники правоохранительных органов по его собственному делу о мошенничестве при строительстве молодёжного центра «Яшьлек» (контракт на 28 млн рублей).

В панике он решил «опередить события» и написал заявление о даче взятки мне. Причём консультировался с бывшим прокурором Актанышского района Русланом Загрутдиновым, который подсказал: если заявить первым, то по примечанию к ст. 291 УК РФ можно избежать ответственности. Это классическая схема самооговора под давлением. Не случайно его собственное уголовное дело вскоре после моего ареста было закрыто.

Отсутствие финансовой базы

Финансовые показатели компаний Муртазина («Стройком» и «ПСК Спецстрой») за 2016-2020 годы показывают ничтожную прибыль – всего несколько миллионов рублей в сумме. Ни у него, ни у членов его семьи не было доходов, позволяющих профинансировать ремонт на заявленную сумму.

На вопрос об источниках он ответил расплывчато: «Брал кредиты», но не назвал ни банков, ни сумм, ни дат. Суд это, конечно, не убедило.

История с вымогательством

Отдельно отмечу эпизод с 12,5 миллионами рублей. Это не был расчёт за работы – напротив, Муртазины вымогали эти деньги у меня под угрозами. Я считал, что полностью рассчитался. Мой сын пытался поговорить с Алмазом, но понял, что имеет дело с шантажом. По его совету я взял кредит в Ак Барс Банке и отдал эти деньги. Кредит до сих пор гасится.

«Допрос Муртазина показал, что перед нами не коррупционная схема, а обычный хозяйственный спор о полноте и размере оплаты за работы, который искусственно пытаются выдать за тяжкое преступление».

Я благодарен своим адвокатам за профессионализм и принципиальность. Впереди ещё допросы других свидетелей. Уже в январе 2026 года на допросе Дилфата Нагимова версия обвинения по другому эпизоду фактически рухнула. Также в суде давала показания свидетель Кустова, которая сама призналась, что подписала показания против меня под давлением и угрозами.

Мы будем добиваться полной правды и справедливости. Я верю, что правда восторжествует!